Бахыт Кенжеев        

    Жил да был один художник © 2005 Сергей Швец

 Жил да был один художник,
 хромоного он ходил,
 в разных странах безнадежных
 и безденежных — один

 рисовал углем и мелом,
 перед музою в долгу,
 видя черным мир и белым,
 словно ветки на снегу.

 Слышал то укоры друга,
 то злорадное "ага",
 то бесхитростную ругань
 многоумного врага.

 Но упрямо применял он
 только уголь, только мел,
 словно синим или алым
 мыслить сроду не умел.

 Белый свет над черной рощей.
 Межпланетный серый газ.
 Серафим ли, что попроще,
 дух художника потряс?

 Да! Когда-то в Петергофе,
 где фонтан поет хорал,
 выпил он две чашки кофе,
 слабым сердцем захворал.

 И двухцветную палитру
 в совершенстве он постиг,
 положив таблетку нитро-
 глицерина под язык.

 Вдруг расширились сосуды,
 и расширился зрачок,
 и спустилось с неба чудо,
 света черного пучок.

 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 "В чем же соль того завета,
 чем он взор тебе прожег?"
 Так художника об этом
 всякий спрашивал дружок.

 "Мы бессмертья не имеем, —
 отвечал он, — и сосуд
 вместе с пролитым елеем
 в кучу мусора несут.

 Вот сейчас пирую с вами,
 но в иных пространствах я..."
 И мотали головами
 огорченные друзья.

 А хмелеющий мужчина,
 позабыв коньяк и ром,
 пел им песню, как лучина
 догорает над ведром.