Имант Зиедонис, перевод с латышского — Юнна Мориц

    Сквозь цветы © 1991 Сергей Швец

 Это было прекрасное лето.
 Мы говорили оба только сквозь цветы.

 Сквозь одуванчики мы говорили в мае,
 когда слова, подобно пчелам, долетали,
 от липкой одуванчиковой пыли
 став совершенно желтыми.

 И сквозь «кошачьи лапки» приятно разговаривать.

 Сквозь куст сирени трудно говорить — 
 в сиреневых ночах слова сгорают,
 и в сердце остается пепел слов.

 Сквозь маки мы в июле говорили,
 и в маковки попали зерна слов.
 Теперь, когда один, когда никто не видит,
 я встряхиваю погремушки мака —
 так разговариваю я с тобой теперь,
 когда один.

 Мы говорили после сквозь крапиву,
 довольно много сквозь крапиву говорили.
 Быть может, слишком, непомерно много.
 Наверно, и не надо было вовсе
 в ту пору сквозь крапиву говорить.

 Поскольку осенью,
 когда мы говорили сквозь гладиолусы,
 один — сквозь розовый, обыкновенный,
 а другой — сквозь ярко-красный, —
 друг друга мы не понимали больше.

 А позже были астры
 всех расцветок;
 ты говорила сквозь лиловый ветер,
 а я — сквозь желтый,
 и я уже не слышал ничего.

 А после всё в один прекрасный день угасло.

 Остался только 
 жесткий сухоцвет.

 Вчера я вставил рамы зимние,
 и там, меж двух оконных рам,
 темнеет сухоцвет.

 Я у окна сижу
 и разговариваю сам с собой
 сквозь сухоцвет.
 Я говорю:
 — Появятся на днях
 в окне поляны ледяных цветов.

 Сквозь эти я ни слова не скажу —
 ни слова.